| Титул | На-барон, наследник Дома Харконнен |
| Род | Младший сын Абулурда Раббана, племянник барона Владимира |
| Известен как | Герой арены города Барон, «кинжал Дома» |
| Дата со дня рождения | Сотый бой на арене — в день совершеннолетия |
Наследник, который был слишком похож на дядю
Фейд-Раута вырос на глазах у барона и был ему дорог — насколько барон вообще умел дорожить. Красивый, хладнокровный и смертоносный, младший племянник напоминал Владимиру его самого — до болезни, до подвесок, до десятилетий компромиссов. Барон смотрел на Фейда и видел вторую попытку.
Арена города Барон сделала из на-барона живую легенду Гьеди Прайм: сотня побед к совершеннолетию, встречавшаяся овациями, которые Дом заботливо организовывал — и которые Фейд, к чести его, научился организовывать сам. Он понимал толпу так же инстинктивно, как барон понимал двор.
План был безупречен: Фейд-Раута — в императоры, кровь Харконненов — на трон, вековая игра — выиграна. План рухнул на Арракисе, где на-барон встретил Пауля Атрейдеса в ножевом поединке. Историки до сих пор спорят о том, что решило исход: искусство противника, его странная способность знать будущее — или то обстоятельство, что Фейд впервые в жизни дрался с человеком, которого нельзя было купить.
«Кинжал, которым слишком долго любовались, однажды выскальзывает из рук.»
Очарование как оружие
В отличие от старшего брата, Фейд владел всем арсеналом Дома: террором, расчётом и — редчайший для Харконненов дар — личным обаянием. Он умел нравиться, и это делало его опаснее Раббана вдвойне: Зверя ненавидели, на-барону прощали.
Барон видел в племяннике и главный его изъян: нетерпение. Фейд торопил события, пробовал трон на размер при жизни дяди и однажды даже предпринял попытку его устранить — барон оценил качество исполнения и ограничился внушением. Учитель узнал ученика; ученик не понял, что в этом и был урок.
Последний кинжал Дома
С гибелью Фейд-Рауты при Арракине угасла не просто жизнь — угасла вся конструкция, которую барон строил восемьдесят лет. Дом пережил их обоих, но уже никогда не поднимался выше второго ряда Ландсраада. На арене города Барон, если верить преданию, до конца эпохи оставляли свободным место на-барона.